Юридические идеи

15.01.2016

Юридические идеиТакого рода юридические идеи совершенно недвусмысленно ориентируют на подрыв либерально-демократических прав граждан в сфере правосудия. При этом приводится характерный для современной западногерманской юриспруденции аргумент: гипертрофированная оценка прав личности может парализовать уголовное судопроизводство. Известный в ФРГ юрист И. Мюллер не без оснований проводит параллель между этим положением и драматичными в истории немецкого права национал-социалистскими преобразованиями уголовно-процессуального кодекса в сторону ликвидации процессуальных гарантий прав и законных интересов личности.

По мнению И. Мюллера, деятельность современной уголовной юстиции ФРГ обнаруживает ряд признаков инквизиционного процесса. Важнейший среди них — тенденция к слиянию обвинительной и судебной власти. В настоящее время прокурор не занимает в западногерманском уголовном процессе положения стороны. Он наряду с судом призван «обеспечить достижение истины и принятие справедливого решения». Такое положение противопоставляет не обвинение и защиту, а юстицию в лице суда и прокурора, с одной стороны, и защиту — с другой. Это устраняет характерный для правосудия нового времени принцип состязательности и фактически означает возрождение архаического инквизиционного начала. И. Мюллер прямо отмечает, что расширение компетенции прокурора при условии последовательного ограничения прав обвиняемого — путь «назад к инквизиции»Во Франции и Италии основанная на идеях нормативной теории уголовного процесса Ф. Эли и ставшая традиционной трактовка юстиции как «гаранта гражданских свобод» с середины семидесятых годов стала исподволь подменяться трактовкой ее как «гаранта порядка и безопасности». По мнению крупнейшего итальянского юриста, профессора Туринского университета Н. Боббио, это явление сопровождалось апологетикой репрессивного начала, при котором право выступает лишь как фактор принуждения и применения негативных санкций. В связи с этим, отмечает французский юрист Р. Шарвен, «юстиция стала рассматриваться всего лишь как вспомогательный аппарат исполнительной власти», результатом чего явилась политика «неприкосновенности» полиции, ее относительной независимости от судебного контроля. Это явление, так же как и в англосаксонских государствах, сопровождалось значительным усилением полицейской службы, что, по обоснованному мнению Р. Шарвена, «можно объяснить только потребностью неизмеримо большей, чем обеспечение интересов юстйции»Роль уголовной юстиции в жизни общества

В Бельгии, по свидетельству национальных источников, роль уголовной юстиции в жизни общества претерпела принципиальные изменения: если раньше она сводилась к защите граждан от произвола, то в настоящее время акцент делается на использовании ее в целях «осуществления социального контроля». На специальном семинаре в Льеже 24—26 октября 1974 г., где обсуждалось это явление, констатировалось, что результатом его стало «нарушение принципа справедливости при осуществлении правосудия». И все-таки значительная часть собравшихся высказалась за продолжение курса на усиление социального контроля. Эти идеи особенно характерны для юристов клерикальной ориентации. Так, сотрудник Католического университета в Лёвене Л. Дюпон заявил буквально следующее: «Государственный аппарат становится все менее авторитетным, поэтому он нуждается в усилении репрессий»Достаточно гибко проводятся подобные идеи в японской правовой идеологии. Стремясь избежать вопиющей одиозности, которую неизбежно приобретает в глазах демократической общественности тезис усиления роли полиции, она пытается добиться того же результата путем последовательного снижения уровня нормативной регламентации процессуальной деятельности. Так, японский юрист Касивати Тиаки считает, что действия правоохранительных органов без применения принудительных мер не нуждаются в специальных нормах. Другой японский правовед Иде14 Ёсико полагает, что, поскольку полицейское дознание без принудительных мер не ограничивает прав народа и не возлагает на него новых обязанностей, оно может проводиться и помимо случаев, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Японии. К таким не регламентированным законом действиям Идеи Ёсико относит, например, несколько разновидностей тайной слежки. Однако действительно ли подобные действия «не ограничивают прав народа»? Ведь природа тайной слежки неизбежно предполагает нарушение ряда норм главы Конституции Японии, которая так и называется «Права и обязанности народа». Среди них — такие, как ст. 21 , ст. 35 , ст. 13 . Не случаен и акцент именно на тайную слежку как средство расширения возможностей полицейского дознания за пределы действий, регламентированных законом. Нетрудно увидеть, что поощрение такой слежки в японской юридической теории объективно направлено против демократических элементов. Так соображения законности приносятся в жертву интересам защиты и стабилизации политического режима.