Процессуальная гарантия законности ареста

31.01.2016

Процессуальная гарантия законности арестаПроцессуальной гарантией законности ареста считается возложение на полицейского бремени доказывания наличия «разумных оснований» для применения этой меры. Однако такая гарантия не может служить действительным препятствием полицейскому произволу, ибо наличие «разумных оснований» ареста может быть констатировано даже в случае их объективного отсутствия. Для этого полицейскому достаточно лишь доказать, что они существовали «субъективно», т. е. в сложившейся обстановке он верил в их наличие.

Весьма широкими полномочиями на задержание граждан без судейской санкции располагает судебная полиция Франции. В таком порядке могут быть задержаны: Особого внимания заслуживают второй и третий случаи. Задержание граждан с последующим выяснением их личности, в полицейских участках Франции, именуемое «изучением ситуации», часто используется в политических делах и, по оценке французской юридической литературы, «дает возможность для всякого рода давлений и предложений, во всяком случае позволяет завести досье с фотографией, нужное политической полиции». Задержание лица, располагающего какими-либо сведениями о событии, по поводу которого ведется расследование, впервые было закреплено в Уголовно-процессуальном кодексе Французской республики 1958 года. Тем самым была легализована считавшаяся ранее незаконно^ практика судебной полиции. Этот институт фактически привел к появлению нового участника процесса — свидетеля-подозреваемого, который «не является ни вполне свободным, ни задержанным». Формально он находится «под наблюдением», однако фактически «лишен возможности обратиться к адвокату и не имеет никаких контактов с внешним миром».

Статья 63 Уголовно-процессуального кодекса Французской республики довольно подробно регламентирует сроки содержания граждан под наблюдением, что, правда, нисколько не мешает полиции их нарушать. Дело в том, что «Кассационный суд на практике не отменяет решений полиции по причине нарушения ею законности при содержании под наблюдением, кроме случаев грубых посягательств на право защиты» . А поскольку «грубое посягательство» — категория оценочная, к тому же ни в нормативных, ни в ведомственных актах не определяемая, то, по свидетельству французского юриста Р. Шар — вена, «у полиции фактически развязаны руки»Пополнение доказательственного материала

Заслуживает внимания и то обстоятельство, что пополнение доказательственного материала — не единственный способ использования инкриминирующих показаний. Немаловажное значение имеет и их оперативное применение в качестве ориентирующей информации для обнаружения других доказательств. Таким образом, в конечном счете, несмотря на конституционную привилегию против самообвинения, обвиняемый посредством весьма тонко завуалированных, но от этого не менее эффективных средств понуждается к свидетельству против самого себя.

Необходимо учитывать также и то, что иммунитет от уголовного преследования в США может быть предоставлен не иначе как с согласия обвинительной власти. Тем самым обвинитель, вопреки принципу состязательности, получает существенные процессуальные преимущества. В частности, он располагает возможностью избирательно давать такое согласие свидетелям обвинения, таким образом поощряя их к даче показаний, или отказывать в нем, благодаря чему эти свидетели могут, сославшись на V Поправку, избежать допроса со стороны защиты.

Подрыву привилегии против самообвинения активно способствует и современная американская юриспруденция. Так, на страницах американских периодических правовых изданий активно обсуждается предложение распространить опыт отдельных штатов на федеральную юстицию, предоставив судам право обязывать свидетелей защиты давать показания по любому уголовному делу, невзирая на привилегию против самообвинения, если суд решит, что это необходимо в «публичных интересах». Это предложение весьма существенно не только для характеристики направления современной американской юридической мысли, но и для определения перспектив возможного развития американского законодательства.